От семейных выступлений до федерального ТВ: как краснодарец превращает казачьи песни в популярные хиты

«Шёл по полю казак, удалец молодой…» – строки, которые слышал чуть ли не каждый житель Краснодарского края. Мы поговорили с артистом, который не просто поёт народные песни, а пересобирает культурный код, добавляя к жалейке современный бит. Как выпускник театрального отделения и консерватории прошёл путь от свадеб до выступления на ТВ и при чём здесь старинный пастуший рожок? Об этом расскажем в нашем интервью с Вадимом Этманом – музыкантом, который превращает казачий фольклор в современные хиты.

Быть «не таким» – это проклятие или дар? Для музыканта, певца и ведущего Вадима Этмана это стало творческим кредо. В мире, где народники просят петь «по-другому», а поп-исполнители считают голос слишком специфичным, он нашёл золотую середину. Вооружившись жалейкой, шашкой и ноутбуком, он стал одним из творцов жанра, который сам называет симбиозом. Подробнее о его становлении в творчестве, первом масштабном клипе, прорывных треках и трудностях в работе мы расскажем далее.

– В вашей семье времяпрепровождение всегда было связано с музыкой?

– Да, все наши застолья – это обязательно музыка. Мы всегда собирались на все важные праздники: Новый год, Рождество, Пасху. За одним столом собиралась вся родня – прабабушки, дедушки, родители, сестра. И музыка, потому что мама у нас как местный диджей. Она окончила колледж по фортепиано, садилась и играла. А я с четырёх лет уже пел. Моя первая песня перед родственниками – «Казаки в Берлине». Это была первая. А потом я в народную музыку особо не погружался, скакал по разным стилям и искал себя.

– После школы вы сразу решили посвятить себя музыке?

– Нет. Случайности, на первый взгляд, не случайны, я в этом уверен. После 10 класса я ушёл из-за плохих оценок и проблем с поведением. Меня устроили в торговый техникум на повара. Мы с мамой уже подали документы, и тут идём по улице Красной, и мама встречает свою знакомую по колледжу. Та в трёхминутном диалоге упоминает, что устроила сына на театральное отделение. Я услышал и загорелся: «Мама, я не хочу быть поваром, я хочу быть актёром!»

И эти четыре года театрального сильно на меня повлияли – там были совершенно другие, интересные педагоги. А на первом курсе я начал работать музыкантом – пел на свадьбах, как мой дядя. В репертуаре было всё: шансон, попса, «Руки вверх», Михайлов. На последнем курсе «на нерве», когда у меня с будущей женой были напряжённые отношения, я взял гитару и написал первую песню – «Бессонные мысли».

– Вы её переслушиваете?

– Нет, не переслушиваю. Но в ней есть я того времени, и это очень круто. Когда записываешь себя в разном возрасте – это как слепок жизни. Время идёт, мы взрослеем, меняемся, а запись фиксирует тебя настоящего. Это как семейный альбом.

– Как вы пришли именно к народному звучанию?

– После колледжа я попал в консерваторию на эстрадно-джазовое пение, а потом попросился на народное отделение. Я думал, там мне поставят дыхание и расширят диапазон. Но мой голос стал каким-то симбиозом – что-то между попсой и народным. Среди народников я не котировался, мне говорили: «Ты не так поёшь, надо по-другому». И среди эстрадников тоже стал «другим». Даже тема моего диплома была о популяризации народного творчества. Мне нравятся аутентичные коллективы, но я понял, что это не моя история. Мне хочется модернизировать, искать свой стиль, быть новатором, а не подобием кого-то.

– Когда создание музыки перестало быть просто увлечением?

– В 16 лет я уже зарабатывал пением на свадьбах, так что профессионалом был давно. Но переломный момент случился, когда всё пошло по одному месту. Мне было 22. Я выгорел, заказов не было. Ещё и заболел, и несколько месяцев вообще не было средств. И в этот кризис друг попросил написать гимн для компании. Им готовый вариант не понравился, и им срочно нужен был новый. А у меня как раз была скачана программа, до которой руки не доходили. Я сказал: «Да, я напишу». Сутки сидел, смотрел форумы, сам учился. Написал аранжировку, и они сразу заплатили. Это были одни из самых сладких денег в моей жизни. Если бы тогда всё было ровно с финансами, я бы не взялся – побоялся бы, что не сделаю идеально. А когда деваться некуда, взял и сделал.

– Как родился ваш хит «Казак»?

– Это началось с жалейки. Жена знала, что мне нравится этот инструмент, ещё со времён группы «Иван Купала». У меня от её звука просто электричество пошло по телу. Как-то на балконе наиграл звук, накинул современный бит и стал петь первое, что пришло в голову: «Шёл по полю казак, удалец молодой…». Послушал и думаю: «Класс, что-то в этом есть».

Я часто делаю демоверсии песен, и из десяти только одна выходит, остальные – в стол. Эту отправил другу. А он, человек, который никогда в жизни стихов не писал, через два дня присылает мне второй и третий куплеты. Я чуть отредактировал, записал и понял, что звучит круто.

Потом мы с друзьями и семьёй три месяца готовились к съёмкам клипа. Я учился фланкировке, мы состаривали кожу, разрабатывали дизайн костюма, а за день до съёмок я дома варил бутафорскую кровь из свёклы. В этом процессе я получал невероятный кайф. Я хотел уйти от стереотипного образа казака в папахе и создать образ древнего воина – как в «Гладиаторе». Клип стал для меня семейным альбомом – там снялись все близкие. Я доделал, посмотрел и подумал: «Ну всё, это мировой уровень! Сейчас выложу, пойду на интервью, куплю себе яхту».

Но приняли его довольно скромно. Я, конечно, загрустил. Я же делал это не для хайпа, но всё же думал о том, что это станет бриллиантом.

Фото: "Первый канал"

– Вы выступали в качестве участника на музыкальном ТВ-шоу. Как это случилось?

– Случайно. Я редко захожу во «ВКонтакте». Но как-то открыл и увидел сообщение от редактора «Нашей музыки»  полугодовой давности с приглашением на федеральный канал. Я такой: «Ну вот, момент пропустил».

Написал всё же ей, и оказалось, что всё ещё актуально. Я жутко переживал. Песню «Казак» сделали в живой аранжировке с музыкантами. На репетиции я был максимально органичен, а в момент съёмки, когда увидел знакомых из лейблов, начал сильно стараться, и органика сломалась. Я корил себя за это недолго… месяца три. Но в итоге это был классный опыт и новые знакомства. Меня даже до сих пор могут узнать на улице.

– На ваш взгляд, насколько важно музыкальное образование для современного артиста?

– Вообще не важно. Если мы говорим не о классике, а о современной музыке, то там правил просто нет. Иногда консерватория даже мешает, потому что загоняет в рамки. Взять, например, идеального вокалиста – он может не цеплять. А есть люди, которые поют не идеально, но у них такая харизма, что мурашки идут по телу. Сейчас даже в треках чем меньше нот, тем лучше.

– Что вдохновляет вас на написание песен?

– Это происходит спонтанно. Нет никакой формулы. Как-то раз мне нужно было написать песню про защитников к 9 Мая. Был дедлайн, я хожу, напеваю, но ничего не выходит. Подумал, что уже ничего не выйдет.

На следующий день я выехал в лесополосу один. Только поставил аппаратуру, и тут мелодия и текст просто пришли. Откуда – не знаю. И когда пазл складывается, по телу идёт необычайный наплыв энергии, как ток. Это огромное удовольствие.

А бывает, специально еду за город в трейлере, снег, красота, романтика – и ни строчки. Так что профессионал умеет вызывать вдохновение без сверхъестественного.

– Как вы относитесь к нейросетям? Они убивают творчество?

– Когда они только появились, меня это укололо. Мол, как же так, мы учились, столько времени тратили, а машина может сделать лучше. Но сейчас я отношусь к ним как к инструменту. Закидываешь демоверсию, а она выдаёт 15 версий. И где-то она невероятно классно почувствовала момент.

Полностью трек создавать – пока нет, но в будущем, наверное, да. Только вот треков сейчас миллионы, и продвигать творчество стало сложнее.

– Какой трек вам хочется создать в ближайшее время?

– Мне хочется написать песню о силе, о герое, который падает, но всегда поднимается. Чтобы люди под неё не сдавались. Один слушатель написал, что под «Казака» мотивирует себя заниматься карате, когда совсем не хочется. Я читал и подумал, что это же то, что нужно!

Мы все влияем друг на друга, даже случайным взглядом. Бывает, что возникает мысль: «Чем я вообще занимаюсь? Какую-то фигню делаю…» А потом включишь чью-то песню, и тебя отпускает. Люди – это сила.

– Музыка – ваш основной доход?

– Нет, я веду частные мероприятия. Но фокус сейчас я поставил именно на создании песен. Я просто не могу представить, что проживу жизнь и не реализуюсь в музыке. У меня нет такой мысли.

Раньше я всё спешил: быстрее написать, быстрее выпустить. А теперь говорю себе: «Вадик, не спеши, вдохни-выдохни». Всё идёт вовремя, как швейцарские часы. И есть ощущение, что море отошло перед цунами, и всё у меня только начинается.

– Семья вас поддерживает?

– Да, и это очень трогательно. Сын как-то сказал мне: «Папа, знаешь, кто твой главный фанат? Подумай… Это я!» Он слушает мои треки и критикует: «Не-не, тут басы не такие».

Вообще, у нас музыкальная династия. Прадед на семейных праздниках брал гармошку, бренчал и что-то пел. Дедушка её вечно прятал, а он всё равно доставал. И эта любовь к музыке, мне кажется, передалась на каком-то генетическом уровне. Через музыку я чувствую связь со своими корнями, это энергия, которую словами не объяснить.

– С кем мечтаете записать совместный хит?  

– С BEARWOLF. У неё мощная энергия, и она не боится экспериментировать. Думаю, у нас вышел бы классный дуэт.

– Что посоветуете тем, кто боится выкладывать свои первые треки?  

– «Ойся ты, ойся, ничего не бойся». Просто делай. Мы часто боимся чужого мнения. Сегодня ты красавчик, завтра изгой, послезавтра – опять красавчик. Всем по большому счёту всё равно. Мнение людей меняется ежесекундно.

Даже негативный комментарий – это лучше, чем тишина. Человек потратил время, чтобы написать: «Придурок какой, поёт не так!» – значит, зацепило. Нет эмоции – вот это хуже. Так что делайте и ничего не бойтесь.

Вероника Короткова

Видео: Сергей Трубин

Фото: предоставлено Вадимом Этманом

Читайте новости Краснодара и края в удобном формате в нашем Телеграм-канале и в MAX.