«Голова в тисках и металлический привкус во рту»: о чём вспоминают ликвидаторы Чернобыльской АЭС спустя 40 лет

26 апреля 1986 года произошла крупнейшая техногенная катастрофа в истории атомной энергетики - авария на Чернобыльской АЭС. В этой трагичной истории много цифр, дат и официальных сводок. Но за ними всегда стоят люди — те, кто был призван устранять последствия. Спустя годы редакция погрузилась в события тех лет вместе с ликвидаторами - публикуем их воспоминания. 

 
26 апреля 2026 года исполнилось 40 лет с момента катастрофы на Чернобыльской АЭС, которая навсегда разделила историю на «до» и «после». В ночь на 26 апреля 1986 года на четвертом энергоблоке произошел взрыв, полностью разрушивший реактор. В воздух поднялись тонны радиоактивных веществ — облако накрыло огромные территории СССР и Европы.

Для борьбы с «невидимым врагом» потребовалось беспрецедентное объединение ресурсов. В ликвидации последствий участвовало около 600 тысяч человек со всего Советского Союза. Среди них были военные, инженеры, шахтеры, пожарные и медики — именно их позже назвали ликвидаторами. Съемочная группа «Блокнота» пообщалась с теми, кто, рискуя жизнью, шагнул в эпицентр катастрофы 40 лет назад.

Видео: 

Будучи молодым инженером, Валерий Коваленко о катастрофе в Чернобыле узнавал по скудным заметкам в газетах и выступлению Горбачева по телевизору. А уже через несколько часов его разбудил стук в дверь — вручили повестку. В нашем интервью председатель краснодарской краевой организации «Чернобыль», вспоминает, как их отбирали, как 110 суток принимал участие в ликвидации катастрофы и почему спустя десятилетия главный урок аварии до сих пор не выучен.

- Я на тот момент уже окончил институт и работал инженером. Тогда мы читали только небольшие заметки в газетах. 14 мая 1986 года Горбачёв выступил по телевидению и заявил, что произошла авария с выбросом радиоактивных веществ, и мы всё это быстро ликвидируем. Помню, как я уже собирался ложиться спать, когда услышал стук в дверь. Открыв, я увидел трёх человек, которые вручили мне повестку и сказали утром приехать в военкомат.

Утром я прибыл в военкомат. Организованно направили на автобусах в Динской полк гражданской обороны. Мне тогда было 26 лет, хотя призывали на ликвидацию тех, кому от 35 до 45, и у кого уже есть дети. Мы сначала даже не особо понимали, куда едем.

Только потом, когда мы уже туда приехали, стало ясно, что это Чернобыль. Всю дорогу до границы с Украиной нас беспрепятственно пропускали, мы ехали быстро. Но въехав туда, нас начали останавливать. Причина была проста: навстречу шли электрички, заполненные детьми.

Конечно, всё было непривычно. Вдоль дороги стояли знаки радиационной опасности. Помню, как мы приехали на место и начался сильный дождь. Укрыться было негде — только голое поле. На следующий день нам привезли материалы, и мы начали строить палатки.

Сколько мы там прожили, я точно не помню. Кажется, дней пять. Над нами постоянно кружили вертолеты. Они привозили на станцию свинец и бентонит, сбрасывали их, чтобы уменьшить количество выброса радиоактивных элементов.

В месте нашей дислокации были высокие уровни радиации. Нас срочно эвакуировали в другое место. Мы обустроились и оставались там до сентября. Я провёл там 110 суток.

Мы выполняли разнообразные задачи. Дезактивировали и очищали населенные пункты, перевозили железобетонные плиты на АЭС для уменьшения уровня радиации на станции и другие значимые работы.

А платили ли вам за то, что вы там выполняли работы?

- Нет. Родина приказала — значит, вперед. Нам платили только суточные, остальное получили по возвращении домой. Важно, что никто не отказался. За все время моего участия ни разу не прозвучало, что я не хочу или не пойду. Все шли.

Говорят, что радиация никак не ощущается. Вы можете это подтвердить?

- Нет, не могу. Когда дозиметр показывал зашкаливающие значения, начинает сильно болеть голова, как будто её сжимают тисками, затем во рту появляется металлический привкус, а слюна становится вязкой и тягучей, как ириска. После того как мы проезжаем опасный участок, всё приходит в норму.

Свой 30-й день рождения Сергей Горяйнов отметил дома, а уже на следующий день отправился на станцию по вызову из военкомата. Он провёл там 52 дня, мыл крыши, дезактивировал стены и однажды, отклонившись от маршрута, услышал в ушах странный звук. Как Сергей считает, саму радиацию.

- Мне исполнилось ровно 30 лет, когда я отправился туда. Мой день рождения — 7 апреля, а 8-го я уже был в пути. На станции мы занимались дезактивацией. У нас была специальная одежда — камуфляж. На лице мы носили маски, которые называли лепестками. В общей сложности я провел там 52 дня. Нам было не тяжело, ведь мы были молоды, сильны и здоровы.

Наша задача заключалась в том, чтобы пройти в опасную зону. Мы клали кирпичи: брали два кирпича, приносили их, клали и сразу убегали. Затем следующий человек приносил ведро раствора и выливал его на стену. Мы строили защиту.

Однажды я оказался в зоне сильного радиоактивного излучения. Мы с другом решили взглянуть в иллюминатор, хотя это и не входило в наш план. Я услышал странный звук в ушах, похожий на сигнал у подводников. Мы быстро вернулись и покинули это место. Возможно, это была радиация, а может, что-то другое. Я не уверен.

34-летний офицер запаса Владимир Гарнага из Краснодара узнал о чернобыльской аварии из новостей — и вскоре получил повестку. Он попал в эпицентр ликвидации последствий, где его батальон занимался дезактивацией домов, техники и даже стогов сена.

- Я был офицером запаса, меня призвали на очередной сбор. В те времена ежегодные сборы для офицеров были обычным делом. Мне вручили повестку и сказали, что нужно отдать долг Родине. Я приехал на работу, меня рассчитали, и через день я уже был на сборном пункте. Меня назначили заместителем командира батальона специальной обработки. Задача батальона заключалась в дезактивации помещений, оборудования и населенных пунктов. Чаще всего мы выезжали в деревни и проводили дезактивацию. Очищали крыши, стога сена и другие сложные объекты. Перед этим разведчики исследовали населенные пункты и определяли уровень радиации.

Самым ярким впечатлением от тех событий стал героизм, граничащий с безрассудством, наших людей. Когда мне было 34 года, я впервые пришел на планерку комсостава и познакомился с личным составом батальона. Многие были почти вдвое старше меня. Я подумал: как они работают? Как с них требовать? Оказалось, что никого не нужно подгонять. Люди сами брались за работу и выполняли её.

Работали по-разному: от 20 минут до трех часов, в зависимости от уровня радиации. За этим следили дозиметристы и разведчики. После 20 минут работы они иногда спрашивали: «Можно еще поработать?» Я отвечал: «Тебе здоровье не жалко?» Они отвечали: «Я хочу быстрее домой». Когда набиралась определенная доза радиации, готовили приказ на увольнение.

Мы стояли на окраине поселка, где за частью начинался лес. Ребята отправились собирать грибы. Я предупредил их: «Это опасно». Они ответили, что проверили грибы и они чистые. Я настоял, чтобы они вернулись в часть. В общем, народ у нас был, конечно, героический. Я сам провел там два с половиной месяца.

Я не общался с людьми, которые не хотели уезжать, но такие были. В основном это были пожилые люди. Зрелище действительно страшное. Представьте: вы едете, а во дворе бурьян, все заколочено досками, никого нет. Мне даже казалось, что оттуда может появиться призрак.

Юрий Владимирович попал в Чернобыль в 37 лет. Вместе с кубанским отрядом он обеспечивал безопасность на самой радиоактивной дороге к станции.

- Мы следили за безопасностью сотрудников, чтобы они не выходили за пределы безопасной зоны на станции. Радиометристы проверяли пути, и только по одной дороге можно было добраться до объекта под названием «Объект 1000». Люди поднимались по ней, а затем отправлялись на крышу для чистки и уборки вокруг станции.

Когда всё случилось, мы были в отпуске на Чёрном море. В августе я впервые увидел там людей, которых эвакуировали. Они рассказали мне о произошедшем. Эти люди жили в Припяти, а потом их оттуда вывезли на машинах. Вывозить начали примерно 27 числа.

Как ощущается радиация? Очень просто. Вечером, вернувшись со станции, чувствуешь металлический привкус на зубах. Сладковатый, но отчетливый. Это знак того, что ты уже столкнулся с радиацией.

В 1987 году планировали отправить эшелон с техникой со станции. Старые машины хотели вывезти, а новые привезти. Мы не допустили, чтобы эшелон покинул станцию с загрязненными машинами из Чернобыля.

Владимир Юрьевич — сварщик из Осетии. В 86-м его призвали в Чернобыль на 40 дней. Жил в палатке, чистил накипь под реактором, варил заборы вокруг могильников. Дозиметр не видел, на здоровье не жаловался. Из яркого — только рыбаки у Припяти. И тоска. Остальное — буднично, по-рабочему. Именно так он об этом и рассказывает.

- Осенью 1986 года нас собрали. Сына призвали в армию, а меня направили в Чернобыль. На проводах сына я не был. Нас погрузили в пять автобусов и привезли в Майкоп. Там развернули полк, включая химический. Мы проходили там занятия: надевали противогазы, работали с огнетушителями и другими средствами. Мы ждали там, пока не приедут «покупатели» — так тогда называли тех, кто забирал нас на службу.

Нас собрали и привезли в Белореченск. Погрузили в поезд, но не в товарный. Многих раньше увозили в товарных вагонах, а нас посадили в хороший поезд, и мы отправились в путь. Прибыли мы в Киев. Там нас распределили на ночлег, и мы провели там ночь.

Приехали автобусы, и нас повезли в 30-километровую зону, которая уже была отчуждена. Там стоял Ленинградский военный округ, полк. Нас распределили по палаткам. В одной палатке жили по 30 человек — взвод. Были два яруса коек, стояла буржуйка.

Больше всего меня поразило, что по пути к зоне, к сёлам, двери и окна были открыты, но там никого не было. Редко-редко увидишь собачку или кошечку. Всё было мертво.

А там, где мы стояли, был лес, который называли рыжим. Ни одной зелёной иголки не было. Пробыв там некоторое время, нас начали записывать на станцию. Вечером записывали, утром автобус вывозил людей. Я тоже записался.

Автобус подъезжал к Припяти, когда нас начали мыть. Я не понимал, зачем это нужно, но возражать не стал.

Нас предупредили: запоминайте, кто за кем стоит, и не отходите влево, иначе можно потеряться. Мы сняли свои вещи, оделись в чужие и спустились вниз, под реактор. Воды для охлаждения уже не было, всё покрылось накипью. Мы чистили реактор щётками и совочками, сметали и выносили мусор.

Пробыли мы там около 40 минут, после чего нам сказали выходить. Мы сняли вещи, зашли в баню и душ. Там было много душевых кабин. Мы помылись, оделись и сели в автобус.

Позже нам сообщили, что нужны сварщики. Я был электросварщиком с двухлетним опытом работы в Ливии, поэтому согласился. Мне дали задание найти помощника.

Ну, я нашел помощника, тоже из Осетии. И мы, значит, стали варить заборы, могильники. Вот видели, могильники, туда стаскивали машины, технику. И вот его надо было огородить. Мы варили, варили. Прошло примерно с месяц. Все, мы там выполнили задание и нам сказали, все, вы теперь свободны, завтра мы вас отпускаем домой. Под 1 мая я попал домой. Я пробыл там примерно 40 дней.

Кормили хорошо. У нас была столовая. Однажды я поранился и около трёх-четырёх дней не работал, но меня перевели на лёгкий труд. Всё было организовано отлично: свежие продукты регулярно завозили.

Виктор Владимирович Павлов, кадровый офицер и ликвидатор последствий аварии на ЧАЭС, рассказал не только о своей службе в заражённых зонах, но и о тех, кто по первому зову отправился укрощать радиационную стихию. Как воспитание чувства долга в советское время помогало людям совершать подвиги, не считая себя героями, и почему сегодня так важно говорить с детьми о Чернобыле через спорт, творчество и уроки мужества.

- Передо мной выступали ребята-чернобыльцы. Они скромно рассказывали о себе. Выполняя долг перед Родиной, они не осознавали, что становятся героями. В Советском Союзе их воспитывали так, что, если Родина сказала «надо», это означало «надо». По первому зову, без вопросов, они отправились туда. Естественно, они не знали, с чем им придется столкнуться. Информации о катастрофе в СМИ было мало. Когда они оказались на месте, им пришлось увидеть всё своими глазами. Они работали на зараженной территории, которая была разделена на четыре зоны.

Первая зона – это зона отчуждения, так называемая 30-километровая зона, в которой вообще нельзя было проживать. И в первую очередь люди были оттуда сразу эвакуированы. Это зона с наивысшим уровнем радиации. Потом шла зона проживания с обязательным отселением. Третья зона – это зона отселения. И зона проживания с льготным социально-экономическим статусом. То есть эти зоны разделялись по уровню радиации. В каждой зоне уровень радиации становился меньше и меньше.

Ребята тоже, чернобыльцы, очень скромно говорят о том, как сказалась на их здоровье работа там. Естественно, здоровье пошатнулось. Радиация сказывалась очень серьезно. Поэтому было принято решение связать их заболевания с Чернобыльской катастрофой. Для этого был создан экспертный совет, который рассматривал документы и определял, связано ли заболевание с воздействием радиации. Если связь подтверждалась, в документе об этом указывалось.

Каждый год мы организуем мероприятия, посвященные подвигу чернобыльцев. Наша работа не ограничивается однократными акциями. Мы проводим их регулярно, чтобы сохранить память о тех, кто пострадал в Чернобыле. Эти мероприятия напоминают нам о важности их подвига.

У нас проходит фестиваль. Это мероприятие мы впервые организовали как пилотный проект на базе первой школы Динского района. Я сам вырос и учился в этой школе. Именно здесь мы начали проводить патриотические уроки, уроки мужества, спортивные занятия. В них участвовали все ученики и учителя школы. Даже среди педагогов проводились специальные уроки, где они рассказывали о трагедии. Сейчас фестиваль стал масштабным событием.

В Краснодарском крае мы организуем уроки, посвященные подвигу чернобыльцев. На этих занятиях дети не только узнают о трагедии, но и активно участвуют в подготовке: создают презентации, тематические утренники, радиогазеты и поделки. Чернобыль — это экологическая катастрофа, которая затронула все живое, нашу природу и атмосферу. Сохранение экологии — залог здоровья будущих поколений. Поэтому дети, изучая Чернобыль, делают поделки своими руками и даже создают экологически чистые наряды. Уже 10 лет мы проводим такие мероприятия, акцентируя внимание на спортивной составляющей. Начались они в Краснодаре.

Мы организуем спортивные мероприятия, такие как баскетбол, волейбол и гандбол. Также проводим мастер-классы по самбо и плаванию, эстафеты и уроки мужества. Наша цель — через спорт и эти уроки донести до детей подвиг, который был совершен. Он неоценим. Люди смогли остановить распространение радиации, и сейчас наше поколение может жить спокойно.

Во время встреч со школьниками и студентами мы говорим, что всё зависит от вас. Чернобыльцы, не жалея себя, остановили распространение радиации. Теперь от вас зависит, какие знания вы получите, как будете управлять мирным атомом и предотвращать ошибки прошлого. Главное — сохранить мир для будущих поколений.

Председатель краснодарской краевой организации «Чернобыль» Валерий Коваленко подчеркнул, что главный урок, вынесенный из этой катастрофы, – профессионализм и знание своего дела, самоотверженность и преданность своей Родине.

Инна Еремеева
Фото: краснодарская краевая организация «Чернобыль»

Новости на Блoкнoт-Краснодар